Négresse Verte

Selim Sesler and his Orchestra feat. Idil Üner - 'Şu Karşıki Dağda Bir Fener Yanar' - 'A lantern blazes in the mountains'

2008-07-12T07:09:00.000-07:00

Şu karşıki dağda bir fener yanar
Fenerin şavkına, efendim, aman, şahinler konar
Herkes sevdiğine böyle mi yanar?

Ah, ben yarsız kaldım, efendim, aman
Düşmanlar kör olsun
Ben perişan oldum, efendim, aman
Dağlar şen olsun

***

На той горе напротив сверкает маяк
Соколы слетаются на его яркий свет
Не так ли от любви пылает и каждый влюблённый?

Ах, остался я без любимого друга,
Да ослепли б враги мои,
Несчастным я стал,
Так пусть же горы будут веселы и свежи!

***

A lantern blazes yonder in the mountains
Falcons are lured to its glow
Isn't any lover burning and blazing for love like this?

Alas, I've remained lonely, without my beloved,
How I wish my enemies would become blind,
I've become unhappy,
So let the mountains be merry and breezy!

Ziad Rahbani and Salma Musfi - 'Un verre chez nous' - ' زياد الرحباني و سلمى مصفي - ' شي نو

2008-06-05T09:45:00.000-07:00

- Quand est-ce que vous voulez venir prendre un verre chez nous ?

شو؟ -

- Est-ce que vous êtes fiancé?
est-ce que vous êtes marié?
est-ce que vous êtes pédé?
est-ce que vous m’entendez?

شو؟!! ياخي شو؟ -

- Quand est-ce que vous voulez venir prendre un verre chez nous ?

شو ؟ -

وهيدا شو بنعمل فيه ؟ -

وهيدا شو بدك فيه ؟ -

ولشو عم بتلافيه ؟ -

! عنا الجو مدفيه -

! بس شكله مش مريح -

! لا والله كل شي منيح -

! صرلو جمعة ما حلّ -

! هو ما مشي المحل -

شو ؟!! ياخي شو؟ -

- Quand est-ce que pouvons-nous venir prendre un verre chez vous ?

! آه -

؟ chez nous تفتكري أفضل أنو تجوا أنتو ونسهر -

- Oui !

ولشو؟ -

! نسهر يعني لنسهر أنو نسهر... بس أحكي شو -

تمشوا ؟ -

!!! يييييييييييييي -

!!! نوال ... نوال -

Не хотите ли выпить стаканчик у нас?

- (Сальма) Не хотите ли выпить стаканчик у нас, а? У Вас есть невеста? Вы женаты? А может, Вы гей? Понимаете ли Вы меня вообще? А, ну чего ты там?

- (Зияд) А с ним мы что будем делать ? [указывает головой на спящего рядом здоровяка]

- (Сальма) А тебе что от него надо?!!

- (Зияд) Зачем ты его защищаешь?!!

- (Сальма) Ну просто здесь у нас такая, очень приятная обстановка, [видишь ли]..!!!

- (Зияд) [Да ты посмотри], какая у него физиономия (неприятная)..!

- (Сальма) Да всё в порядке, [говорю тебе]..!

- (Зияд) Да он уже неделю здесь торчит!

- (Зияд) А что, ему нельзя приходить [к нам в бар]? Да ты что вообще, а..?

- (Сальма) А может, мы зайдём выпить стаканчик к тебе?

- (Зияд) Хмм... Думаешь, будет лучше, если ты придёшь ко мне..?

- (Сальма) Ну да..!

- (Зияд) Да..? А зачем..?

- (Сальма) Приходят в гости за тем, чтобы приходить в гости, понятно? Ну скажи же что-нибудь наконец!!!

- (Зияд) Ну пошли..!!!

- (Сальма) Дааа!!!

- (Зияд) Наваааль!!! Наваль, [иди к нам]!!!

Abdessadeq Chiqara and his Orchestra - 'She quenched my thirst in the night, dark as her hair' - 'عبد الصادق شقارة - 'سقتني في ليل شبيه بشعرها

2008-03-16T18:40:00.000-07:00

***

سقتني في ليل شبيه بشعرها

شبهت خديها من غير رقيب
فما زلت في ليلين شعر و ظلمة
و شمسين خمرين وجه حبيبي

عبد الله ابن المعتز

***

Утолила жажду мою в ночи, волосам её подобной,
Подобной её щекам, незаметно.
В двух ночах я оказался - в темноте и волосах её,
И словно два солнца - щёки на лице моей любимой

Абдаллах Абу-ль-Аббас Ибн аль-Мутазз

Bratsch de Paris & Dan Gharibian - 'Hanané, jan' - Հանանէ ջան

2008-01-18T16:56:00.000-08:00

Французский акустический фолк-ансамбль Bratsch de Paris исполняет цыганские, русские, балканские, французские, еврейские, греческие и армянские народные песни (от "Ара Вай Вай" до Гусана Ашота и Саят-Новы "Sari Siroun Yar" и "Hanané"). Основатель и лидер группы - француз армянского происхождения Дан Гарибян (Dan Gharibian). Именно его вокал звучит в композиции "Хананэ" с альбома Bratsch 'Rien dans les poches' ("Пусто в карманах") 1998 года.

"Хананэ, джан" - армянская народная песня ("хананэ" - это традиционный запев армянских народных песен; "джан" (буквально "душа") - ласковое обращение к близким людям). В её печальной мелодии чувствуется и чистота горного воздуха, и отблеск стремительных горных источников, - вся первозданная красота кавказской природы...

Հանանէ ջան

Մի յար ունիմ անուշէ հով հով հով ընկավ
Անուշէ թառլան ղուշէ սարին սովոր իմ յար ջան

Հանանէ Հանանէ Հանանէ ջան
Հանանէ Հանանէ Հանանէ ջան

Սիրուն կաքավ նախշուն կաքավ
Ձէռքէս թռավ ջուրն ընկավ

Սև ամպը սարի գլխին հով հով հով ընկավ
Կաքավը քարի գլխին սարին սովոր իմ յար ջան

Հանանէ Հանանէ Հանանէ ջան
Հանանէ Հանանէ Հանանէ ջան

Սիրուն կաքավ նախշուն կաքավ
Ձէռքէս թռավ ջուրն ընկավ

Աղբյուրի ջուրը պաղաղ հով հով հով ընկավ
Յար արի դէմս խախա սարին սովոր իմ յար ջան

Հանանէ Հանանէ Հանանէ ջան
Հանանէ Հանանէ Հանանէ ջան

Սիրուն կաքավ նախշուն կաքավ
Ձէռքէս թռավ ջուրն ընկավ

Յարս էկավ սարիցը պաչէմ թշի խալիցը
Յարս էկավ սարիցը պաչէմ թշի խալիցը

Հանանէ Հանանէ Հանանէ ջան
Հանանէ Հանանէ Հանանէ ջան

Սիրուն կաքավ նախշուն կաքավ
Ձէռքէս թռավ ջուրն ընկավ

Hanané джан

(перевод с армянского и транскрипция Соны Тамамян)

Ми ярь уним, анушэ – hov, hov, hovn ынкав
Анушэ, tarlan х’ушэ, сар’ин соворь им ярь джан

Hanané, hanané, hanané джан
Hanané, hanané, hanané джан
Сир’ун какав, нахшун какав
Дзеркес trav джурн ынкав

Сев ампы сар’и глхин – хов, хов, ховн ынкав,
Какавы kar’i глхин, сар’ин соворь им ярь джан

Hanané, hanané, hanané джан
Hanané, hanané, hanané джан
Сир’ун какав, нахшун какав
Дзеркес trav джурн ынкав

Ахпьюр’и джур’ы пахах – hov, hov, hovn ынкав
Ярь ар’и демс хаха, сар’ин соворь им ярь джан

Hanané, hanané, hanané джан
Hanané, hanané, hanané джан
Сир’ун какав, нахшун какав
Дзеркес trav джурн ынкав

Яр’с екав сар’ицы, пачем tshi халицы
Яр’с екав сар’ицы, пачем tshi халицы

Hanané, hanané, hanané джан
Hanané, hanané, hanané джан
Сир’ун какав, нахшун какав
Дзеркес trav джурн ынкав

Хананэ джан

Есть у меня любимая, она мила – прохладно, прохладно, прохладно стало
Мила, прекрасна птица – к горам привыкшая моя любовь

Хананэ, хананэ, хананэ джан
Хананэ, хананэ, хананэ джан
Красивая куропатка, переливчатая куропатка,
С рук полетела – в воду упала

Черное облако на вершине горы - прохладно, прохладно, прохладно стало
Куропатка на камне - к горам привыкшая моя любовь

Хананэ, хананэ, хананэ джан
Хананэ, хананэ, хананэ джан
Красивая куропатка, переливчатая куропатка,
С рук полетела – в воду упала

В роднике вода студеная - прохладно, прохладно, прохладно стало
Любимая, поиграй предо мною - к горам привыкшая моя любовь

Хананэ, хананэ, хананэ джан
Хананэ, хананэ, хананэ джан
Красивая куропатка, переливчатая куропатка,
С рук полетела – в воду упала

Любимая спустилась с гор – поцелую в родинку на щеке её
Любимая спустилась с гор – поцелую в родинку на щеке её

Хананэ, хананэ, хананэ джан
Хананэ, хананэ, хананэ джан
Красивая куропатка, переливчатая куропатка,
С рук полетела – в воду упала

Alfred Ed. Brehm on camels - Альфред Эдмунд Брем о верблюдах

2007-12-09T15:35:00.000-08:00

<...> « Верблюд так же делится на породы, как и лошадь; между благородным верблюдом, воспитанным у бишаринов (кочевое племя в области Беллед-Таки, в Судане) и называемым хеджин, и обыкновенным египетским вьючным верблюдом такая же разница, как и между арабским конем и ломовиком. Бишаринский хеджин — совершеннейший из всех известных мне верблюдов; он способен в течение одних суток ровной рысью пройти 5, без особого усилия 10, и с усилием даже до 20 немецких миль; поэтому его употребляют исключительно для верховой езды, и с ранней молодости приучают к ходьбе рысью. Рысь его до того скора, что лучший конь с трудом за ним поспевает (рысью же). Египетский вьючный верблюд — громадное животное, с короткими и толстыми ногами, с приземистым и мощным телом, очень ленив и разогнать его рысью очень трудно; бишарин напротив того высок на ногах, сухощав, тонкокостен и неутомим, для переезда чрез обширное пространство неоценим, притом же его походка ни мало не утомляет ездока; египетский верблюд, пожалуй, непригоден для путешествия через пустыню, но зато выносит такие чудовищные тяжести, что египетское правительство издало закон, по которому никто не имеет права навьючивать более семи арабских центнеров (около 570 венских фунтов) на одно животное.

Обе породы имеют свои преимущества, но бишарин решительно выше вьючного. Каково было бы мученье, если бы приходилось ехать по целым дням на верблюде, который ходит только шагом! Это животное ступает не так, как млекопитающие (исключая жирафа), то есть не ставит единовременно правую переднюю и левую заднюю ногу, а двигается за раз всем боком, причем поднимает заднюю ногу примерно на 1/4 секунды прежде, чем переднюю. От этого происходит такое раскачивание спины, что ездок поневоле должен выделывать жесты наподобие китайского болванчика. Скорость шага навьюченного верблюда равняется скорой ходьбе привычного пешехода; таким образом пришлось бы 12 часов в сутки раскачиваться и кивать против своей воли. От всего этого избавляет вас хеджин. Добрый бишарин широко расставляет свои ноги и идет такою покойной рысью, что рекомендующий его араб считает себя вправе дать о нем следующий, несколько преувеличенный отзыв: «Тушруб финджан кахвэ аалэ тахеру!» (араб. "На его спине можешь выпить чашку турецкого кофе"!, не пролив из нее ни капли, как подразумевается). Но добрый хеджин имеет еще много других хороших качеств: он не упрям, не кричит, когда на него влезаешь или слезаешь с него, и вовсе «не требует плети».

Нужно по нескольку месяцев иметь дело с верблюдами, чтобы оценить по достоинству все эти качества, потому что иначе невозможно себе представить, что такое верблюжье упрямство. Если он чего-нибудь не захочет делать, то какие адские усилия требуются для его укрощения! Он приходит в ярость, издает из глубины горла страшное рокотание, выпучивает из шеи пузырь, надутый воздухом, величиною с детскую голову, из которого cочится слюна, ревет, кусается, лягает и закусывает удила. Всадник изо всей силы натягивает поводья, заворачивает ему голову назад, так, чтобы она стояла вертикально, старается голосом успокоить или же запугать верблюда, — все напрасно, он еще бешенее несется дальше. Но вот удалось ухватиться за тонкий ремень, продетый в одну из его ноздрей: начинаешь тихонько тянуть его к себе, и зверь встал как вкопанный. Хочешь принудить его лечь на землю, - он снова ревет; наконец, лег, только что подойдешь к нему, чтобы влезть на спину, яростный рев раздается еще пуще прежнего и перемежается с жалобным визгом, словно скотина жалуется на обиду, и потом опять переходит в необузданную ярость. Едва поставишь ногу в стремя, как животное, точно одержимое бесом, с невероятною быстротой вскакивает на ноги и скачет прочь. Нужно ехать рысью, он стоит, ни с места, или вертится кругом, или же бежит к изгороди из мимоз с намерением сбросить седока в чащу этих кустов, густо усаженных длинными колючками, острыми как иглы; ударишь его плетью — опять начинается по порядку все тоже, с теми же околичностями. Сущее отчаянье с такою тварью! Хеджин же в сравнении с нею то же, что образованный человек в сравнении с самым грубейшим болваном.

Раз уж я разговорился о пороках верблюда, перечислю и остальные его дурные качества. Арабы обращаются с верблюдом со всевозможною заботливостью, однако, я только раз имел случай подметить в одном из этих скотов некоторую привязанность к хозяину. Злонравные верблюды бьют и кусают своих хозяев, в чем я убедился однажды через одного проводника, которому собственный верблюд искалечил левую руку зубами. При всем том верблюд труслив, он защищается копытами и зубами только против слабейших животных; вой гиены наводит на него величайший ужас; а если вблизи каравана зарычит лев, то верблюды рассыпаются во все стороны. Что касается умственных способностей, то они в этом отношении стоят на низшей степени: единственные признание смышлености, которые я в них заметил, ограничиваются памятью местности, знанием путей, по которым они часто проходят; к этому можно еще присоединить чрезвычайно развитую любовь к детенышам; об этих забавных зверках они пекутся с величайшею нежностью.

Но у верблюда есть и великие добродетели. Он очень вынослив, может долго переносить жажду и вследствие этих свойств справедливо считается полезнейшим из всех африканских домашних животных. Он питается обыкновенно жесткими репейниками, грубой иссохшей травой, а в деревнях соломою дурры; только во время усиленных переездов чрез пустыню ему дают зерен дурры. Он пожирает сочные листочки мимоз вместе с ветками, на которых сидят жесткие, острые колючки от 3 до 4 дюймов длиною, но они не причиняют никакой раны ни его толстокожему нёбу, ни бородавчатым губам. Heредко он с удовольствием съедает какую-нибудь старую корзину, сплетенную из листовых жилок финиковой пальмы. В летнее время навьюченные верблюды могут, без вреда для себя, 4 или 5 дней обходиться без пойла, а в дождливое время — зимний сезон внутренней Африки, — когда им достается много зеленого корму, они от 8 до 10 дней легко остаются без воды. Зато когда дорвутся, то уже выпивают зараз по нескольку ведер. Некоторые путешественники рассказывают басню, будто бы в пустыне в крайних случаях истомления жаждою распарывают живот верблюда, чтобы воспользоваться водою, содержащейся в его желудке. Я расспрашивал на этот счет старых шейхов, поседевших в переездах по пустыням: никто ничего такого не слыхивал. Я и сам убедился, присутствуя при вскрывании только что убитых животных, что совершенно невозможно пить воду, перемешавшуюся с желудочным соком животного и со всеми питательными веществами, наполняющими его желудок. Эта кашица имеет противнейший запах, который не проходит и тогда, когда для выделения воды ее процеживают и потом еще эту воду кипятят. Впрочем и без этого натянутого доказательства необыкновенной полезности верблюда драгоценные его качества очевидны. Верблюды составляют величайшее богатство кочевых племен, занимающихся их воспитанием, поддерживают существование многих людей, и кроме того обусловливают возможность торговли и путешествий, a следовательно и цивилизации в таких странах, которые без них едва ли были бы обитаемы ». <...>

(Брем А. Путешествие по Северо-Восточной Африке, или по странам, подвластным Египту: Судану, Нубии, Сеннару, Россересу и Кордофану (1849-1852))

Juanito Valderrama - 'Te comparé con la adelfa (fandango)' - 'I compared you with the oleander'

2007-12-02T15:17:00.000-08:00

"Мне не так-то часто и подражали, потому что у меня довольно сложная манера пения. Но среди моих поклонников есть и просто сумасшедшие обожатели - они прямо с ума сходят, увидев меня на сцене. Я помню, как-то один из них от переизбытка эмоций даже чуть не ударил меня..." - Хуанито Вальдеррама

Хуанито Вальдеррама

(Juanito Valderrama; b. 1916 (Jaén) - d. 2004 (Sevilla)) - выдающийся испанский певец.

Хотя наибольшую известность ему принесло исполнение популярных эстрадных и народных песен ("coplas"), сам Хуанито называл себя прежде всего "кантаором фламенко". Родившись в андалузской деревеньке близ Хаэна в простой крестьянской семье, Хуанито начал приобщаться к искусству пения фламенко с самого дества, когда работал в поле с родителями. С тех пор пение стало настоящей страстью его жизни, вылившись в карьеру длиною почти что в 70 лет (Вальдеррама, однако, не ограничивался пением; он был популярным киноактёром в Испании 1940-70-х, а также писателем). Первые записи Хуанито появились ещё в начале 1930-х, после знакомства с легендарной певицей фламенко Долорес Хименес Алькантара "Нинья де ла Пуэбла".

'Te comparé con la adelfa' - раннее фанданго молодого Хуанито 1930-х годов, золотой эпохи испанского фламенко. Фанданго - один из наиболее эмоциональных стилей пения канте фламенко, отличающийся совершенно особой ритмикой и мелодизмом. "Фанданго" - ритмическое внушение страсти, страстного и странного торжества... он - транскрипция соловьиной трели, возведенной в высшую степень музыкальной отчетливости", - писал Александр Грин в одноименном рассказе.

"Я сравнил тебя с олеандром" - так переводится название этого потрясающе проникновенного трагического фанданго. Олеандр - это крупный вечнозелёный кустарник с яркими белыми и розовыми цветами, растущий в области сухих и полусухих субтропиков от Марокко и Португалии на Западе вплоть до южного Китая на Востоке. Сок листьев олеандра, как и многих других южных растений, ядовит.

Отчаянно страстный, резкий, эмоциональный голос и виртуозное пение юного Хуанито во многом напоминают исполнителей алжирского раи (особенно шеба Мами; послушайте для сравнения раннюю запись Шеба Мами) и пакистанского каввали, ведь фламенко сформировалось в средневековой арабской Андалусии на стыке цыганской, автохтонной испанской и арабской музыкальной традиции.

Хуанито Вальдеррама исполняет солеа (1967):

Juanito Valderrama

'Te comparé con la adelfa' (fandango)

laralalará...

y en la montaña
yo te comparé con la adelfa
que se cría en la montaña
y cuando al besarte aquel día
me supistes tan amarga
que te aborrecí enseguía

ay querer
no pidas que te quiera
que yo no te puedo querer
que tengo una compañera
que olviarla no pué ser
porque pa mi ha sío muy buena

Хуанито Вальдеррама

"Сравнил я тебя с олеандром"

И в горах,
сравнил я тебя с олеандром,
что в горах растёт
И когда поцеловал я тебя в тот день роковой,
Стала ты мне так горька,
что я тотчас возненавидел тебя

Ай, мука, желания,
Не проси меня, чтоб любил я тебя,
Не могу тебя я любить,
Есть у меня подруга,
Забыть её - невозможно,
Очень сладкой она для меня была

Ilham Al-Madfai - 'Bazringosh' ('Hinna') - الهام المدفعي - أغنية البزرنگوش / حنة

2007-11-11T11:31:00.001-08:00

"Источник моего вдохновения..? Серебряная гладь реки Тигр с отражающимися в ней силуэтами пальм и золотых минаретов багдадского района Казимие..." - Ильхам Аль-Мадфаи

Ильхам Аль-Мадфаи (الهام المدفعي, Ilham Al-Madfai) - один из наиболее известных на западе иракских музыкантов, легендарный багдадский певец, впервые создавший в Ираке начала 1960-х группу, игравшую традиционную арабскую музыку на современных западных рок-инструментах (бас-гитара, электро-гитара, синтезатор). Профессиональный гитарист (начал играть с 12-и лет).

Его песни одновременно современны и традиционны, за каждой из них своя история. Ильхам сыграл значительную роль в развитии и сохранении богатого арабского музыкального наследия, по-новому интерпретируя иракские народные песни. В его композициях, которые теперь хорошо известны любителям музыки всего мира, иракский фольклор бережно сохранён для будущих поколений.

"Базрингош (Хна)" (LP 'Ilham Al-Madfai' 1999) - старинная иракская народная песня. Базрингош (بزرنگوش) - это местное (ирано-иракское) название разновидности майорана - растения, часто встречающегося на берегах рек в регионе (а также в Центральной Азии, на Ближнем Востоке и в Северной Африке) и использующегося для приготовления ближневосточной приправы "затар" (смешивается с кунжутом, солью и оливковым маслом). Майоран (варианты названия на арабском - "бадракуш", "мардакуш" и "марзанджуш" (مرزنجوش, بردقوش ,مردكوش) в арабских странах также известен как "мышиное ухо" (اذن الفار).

Само слово "базрингош" (بزرنگوش), как пишет иракский веб-журнал Inciraq, происходит от персидского "мазрингош" (مزرنگوش), что означает, как и арабское اذن الفار, "мышиное ухо" (составное от "мазрен" ("мышь") и "гош" ("ухо")).

Смысл и образы этой печальной песни разгадать довольно сложно, если не знать иракского фольклора, в котором хна является символом молодости и новой жизни, а базрингош - символом зрелости и старения.

Видеоклип на песню "Khuttar" (LP 'Ilham Al-Madfai', 1999), снятый в Аммане, Иордания.

...На берегу реки Тигр, в Багдаде, в небольшом кафе-кальянной расположилась группа пожилых мужчин. Они очень устали, и, увидев поблизости крестьянина, сеющего базрингош, просят его посадить для них хну. Ведь когда хна вырастет, они могут закрасить ей свои седины, и снова, хотя бы внешне, стать молодыми и полными сил. И воспоминания молодости, поры любви, сразу же возвращаются к ним, пусть они уже состарились, иссохли, подобно растению базрингош...

الهام المدفعي

(أغنية البزرنگوش (حنة

Ильхам Аль-Мадфаи - Песня Базрингош (Хна)

(слова и музыка народные, аранжировка Ильхама Аль-Мадфаи)

يا زارع البزرنگوش ازرع لنا حنة
وجمالنا غربا واويلي للشام وما جاءنا

О, сеятель базрингош, посей для нас хну!
Наши верблюды далеко, в Сирии, и ещё не вернулись

ومحملات بذهب واويلي فوق الذهب حنة
دق الحديد على الحديد واويلي تسمع له رنة

Нагружены они золотом, а поверх золота - хна
Постучи железом по железу, и услышишь от этого звон

يامحبوبي جرحتني داويني
يا زارع البزرنگوش ازرع لنا حنة

О, любимая, изранила ты меня, исцели меня!
О, сеятель базрингош, посей для нас хну!

جرحك يا قلب خزن ولاتسجينا
يا زارع البزرنگوش ازرع لنا حنة

Рана твоя, о, сердце, пусть она лишь приносит печаль, но не пленит нас (целиком)

О, сеятель базрингош, посей для нас хну!

هي هي خوش ابنية حلوة هي خوش ابنية
تمشي معكاية إلاوفلي نرية
نرية كدر سر يابيك نرية

О, она, прелестная девушка, прекрасная, красавица
Идёт, стройная, жезлу подобная, и поднимается во мне огонь,
Огонь смущения и беспокойства, тайна души необъяснимая

عيني على أم الزلوف روت وشالت يابيك نرية
والزلف شيال شراع والقذلة مالت يابيك نرية
هي خوش ابنية حلوة هي بنية

Глаза мои на обладательнице кудрей,
Утолила жажду мою и поднялась, о, ты, та, в ком огонь,

Кудри расстелились парусом, наклонился затылок, -
Она прекрасна...

Kayhan Kalhor - Interview on the album 'Wind'

2007-11-06T14:23:00.000-08:00

Александр Блок "Скифы" - Alexander Blok 'Scythians'

2007-11-03T20:08:00.001-07:00

Скифы

Мильоны - вас. Нас - тьмы, и тьмы, и тьмы.
Попробуйте, сразитесь с нами!
Да, скифы - мы! Да, азиаты - мы,
С раскосыми и жадными очами!

Для вас - века, для нас - единый час.
Мы, как послушные холопы,
Держали щит меж двух враждебных рас
Монголов и Европы!

Века, века ваш старый горн ковал
И заглушал грома, лавины,
И дикой сказкой был для вас провал
И Лиссабона, и Мессины!

Вы сотни лет глядели на Восток
Копя и плавя наши перлы,
И вы, глумясь, считали только срок,
Когда наставить пушек жерла!

Вот - срок настал. Крылами бьет беда,
И каждый день обиды множит,
И день придет - не будет и следа
От ваших Пестумов, быть может!

О, старый мир! Пока ты не погиб,
Пока томишься мукой сладкой,
Остановись, премудрый, как Эдип,
Пред Сфинксом с древнею загадкой!

Россия - Сфинкс. Ликуя и скорбя,
И обливаясь черной кровью,
Она глядит, глядит, глядит в тебя
И с ненавистью, и с любовью!...

Да, так любить, как любит наша кровь,
Никто из вас давно не любит!
Забыли вы, что в мире есть любовь,
Которая и жжет, и губит!

Мы любим все - и жар холодных числ,
И дар божественных видений,
Нам внятно всё - и острый галльский смысл,
И сумрачный германский гений...

Мы помним всё - парижских улиц ад,
И венецьянские прохлады,
Лимонных рощ далекий аромат,
И Кельна дымные громады...

Мы любим плоть - и вкус ее, и цвет,
И душный, смертный плоти запах...
Виновны ль мы, коль хрустнет ваш скелет
В тяжелых, нежных наших лапах?

Привыкли мы, хватая под уздцы
Играющих коней ретивых,
Ломать коням тяжелые крестцы,
И усмирять рабынь строптивых...

Придите к нам! От ужасов войны
Придите в мирные обьятья!
Пока не поздно - старый меч в ножны,
Товарищи! Мы станем - братья!

А если нет - нам нечего терять,
И нам доступно вероломство!
Века, века вас будет проклинать
Больное позднее потомство!

Мы широко по дебрям и лесам
Перед Европою пригожей
Расступимся! Мы обернемся к вам
Своею азиатской рожей!

Идите все, идите на Урал!
Мы очищаем место бою
Стальных машин, где дышит интеграл,
С монгольской дикою ордою!

Но сами мы - отныне вам не щит,
Отныне в бой не вступим сами,
Мы поглядим, как смертный бой кипит,
Своими узкими глазами.

Не сдвинемся, когда свирепый гунн
В карманах трупов будет шарить,
Жечь города, и в церковь гнать табун,
И мясо белых братьев жарить!...

В последний раз - опомнись, старый мир!
На братский пир труда и мира,
В последний раз на светлый братский пир
Сзывает варварская лира!

30 января 1918

Scythians

You are millions. We are hordes and hordes and hordes.
Try and take us on!
Yes, we are Scythians! Yes, we are Asians -
With slanted and greedy eyes!

For you, the ages, for us a single hour.
We, like obedient slaves,
Held up a shield between two enemy races -
The Tatars and Europe!

For ages and ages your old furnace raged
And drowned out the roar of avalanches,
And Lisbon and Messina's fall
To you was but a monstrous fairy tale!

For hundreds of years you gazed at the East,
Storing up and melting down our jewels,
And, jeering, you merely counted the days
Until your cannons you could point at us!

The time is come. Trouble beats its wings -
And every day our grudges grow,
And the day will come when every trace
Of your Paestums may vanish!

O, old world! While you still survive,
While you still suffer your sweet torture,
Come to a halt, sage as Oedipus,
Before the ancient riddle of the Sphinx!

Russia is a Sphinx. Rejoicing, grieving,
And drenched in black blood,
It gazes, gazes, gazes at you,
With hatred and with love!

It has been ages since you've loved
As our blood still loves!
You have forgotten that there is a love
That can destroy and burn!

We love all - the heat of cold numbers,
The gift of divine visions,
We understand all - sharp Gallic sense
And gloomy Teutonic genius

We remember all - the hell of Parisian streets,
And Venetian chills,
The distant aroma of lemon groves
And the smoky towers of Cologne

We love the flesh - its flavor and its color,
And the stifling, mortal scent of flesh
Is it our fault if your skeleton cracks
In our heavy, tender paws?

When pulling back on the reins
Of playful, high-spirited horses,
It is our custom to break their heavy backs
And tame the stubborn slave girls

Come to us! Leave the horrors of war,
And come to our peaceful embrace!
Before it's too late - sheathe your old sword,
Comrades! We shall be brothers!

But if not - we have nothing to lose,
And we are not above treachery!
For ages and ages you will be cursed
By your sickly, belated offspring!

Throughout the woods and thickets
In front of pretty Europe
We will spread out! We'll turn to you
With our Asian muzzles.

Come everyone, come to the Urals!
We're clearing a battlefield there
Between steel machines breathing integrals
And the wild Tatar Horde!

But we are no longer your shield,
Henceforth we'll not do battle!
As mortal battles rages we'll watch
With our narrow eyes!

We will not lift a finger when the cruel Huns
Rummage the pockets of corpses,
Burn cities, drive cattle into churches,
And roast the meat of our white brothers!

Come to your senses for the last time, old world!
Our barbaric lyre is calling you
One final time, to a joyous brotherly feast
To a brotherly feast of labor and of peace!

january 30-th, 1918

© A. Wachtel, I. Kutik and M. Denner

Aynur Doğan - 'Dar Hejîrokê' - Айнур Доган: "Смоковница" ('A Fig Tree')

2007-10-27T17:26:00.000-07:00

"Восхитительный, необычный голос Айнур, в котором будто отражаются дымчатые горы, стремительные речные потоки и дух её родной земли, величествен и волнующ, подобно самой природе..." (Тюлай Герман о голосе Айнур Доган)

Айнур Доган (Aynur Doğan) - потрясающая молодая певица из Турции, золотой голос и музыкальный символ турецкого Курдистана. Родилась в 1975 году в городке Чемисгезек, в восточной провинции Тунджели, населённой преимущественно курдами. Училась в Стамбульской консерватории; в 2002 году вышел первый альбом "Seyir". Поёт как на курдском, так и на турецком, выступает с турецкими и курдскими музыкантами, в том числе с многонациональным (курды, турки, армяне) фолк-ансамблем Kardeş Türküler (что можно перевести с турецкого примерно как "братство народных песен"; türkü - "народная песня"), а также с легендарной курдской оппозиционно-политической группой Grup Yorum (yorum на турецком значит "мнение"), музыканты которой (убеждённые социалисты, вдохновлённые примером группы южноамериканских индейцев aймара Inti-Illimani) периодически заключаются под стражу турецкими властями за "пропаганду курдского сепаратизма" ("Каждый год наши власти имеют обыкновение сажать кого-то из Grup Yorum в тюрьму...Там уже весь состав пересидел", горько шутят турки).

"Dar Hejiroke" ("Смоковница") - курдская народная песня с альбома Айнур 2004 года "Keçe Kurdan" ("Курдская девушка"). Курды - довольно многочисленный ираноязычный народ, проживающий на территории современных Турции, Сирии, Ирака и Ирана, предками которых, как предполагают учёные, также были древние индоарийские племена.

Возможно поэтому курдские песни по своему музыкальному колориту, по своей пластичной и печальной распевности порой очень напоминают славянские песни. Наши пути давно разошлись в глубинах истории: одни ушли на далеко на Север, другие - на жаркий Юго-Восток, много воды утекло с тех пор, и те, и другие пережили нашествие тюркоязычных народов, соединившись с ними в единую творческую общность. Однако народные песни всё ещё хранят затерянные следы той древней близости.

Dar Hejîrokê

Hêjîra çiya yê Delala çîya yê
Dar hejîrokê Xem revînokê

Nav gul û giya yê Nav gul û giya yê
Dar hejîrokê Xem revînokê

Bûk dilê zava yê Bûk dilê zava yê
Dar hejîrokê Xem revînokê

Hejîra me reş e Delala me reş e
Dar hejîrokê Xem revînokê

Bûk çendî keleş e Bûk çendî keleş e
Dar hejîrokê Xem revînokê

Zava yekî xweş e Zava yekî xweş e
Dar hejîrokê Xem revînokê

Hejîra latê ye Delala latê ye
Dar hejîrokê Xem revînokê

Ser bextê yarê ye Ser bextê yarê ye
Dar hejîrokê Xem revînokê

Cizîr bin xetê ye Cizîr bin xetê ye
Dar hejîrokê Xem revînokê

Смоковница

(перевод с курдского языка Parvaneh (Silateral)

Горный инжир, красота горная
Она, смоковница, уносит печаль

Вся в цветах и зелени, в цветах и зелени
Она, смоковница, уносит печаль

Невеста в сердце жениха, в сердце жениха
Она, смоковница, уносит печаль

Наш инжир – черный, красота – темна
Она, смоковница, уносит печаль

Невеста очень милая, невеста очень милая
Она, смоковница, уносить печаль

Жених радостный, жених радостный
Она, смоковница, уносит печаль

В тебе – сладость инжира, в тебе красота
Она, смоковница, уносит печаль

Ради судьбы любимой, ради судьбы любимой
Она, смоковница, уносит печаль

Чизре под границей... Чизре под границей...
Она, смоковница, уносит печаль

Βαγγέλης Κοραкάης - 'Λαύριο' - Вангелис Коракакис: "Лаврио" ('Laurio')

2007-10-21T11:56:00.000-07:00

Вангелис Коракакис (Βαγγέλης Κορακάκης) - автор и исполнитель греческих песен "лаико"

Лаико - это городская народная музыка (λαϊκή μουσική), с использованием фольклорных акустических инструментов, таких, как бузуки и баглама. Это "городской романс" по-гречески - смесь народных мелодий, сильных авторских стихов и почти что блюзового настроения, не доходящего, однако, до степени андеграундной маргинальности и отчаянности рембетико (но это уже тема отдельного разговора).

Коракакис родился в 1961 году в портовом пригороде Афин Кесариани (Καισαριανή; что буквально значит "Кесария"). Мастерски владеет бузуки, на котором играет с девятилетнего возраста. Официальная дискография: с 1985 года успел записать более 18 альбомов. Песни на его стихи поют многие греческие исполнители "лаико" и "рембетико" - Герасимос Андреатос, Элени Цалигопулу, Афентула Ратзели, Йоргос Джорджис, Алки Мавро, Катерина Кука, Гьота Ненга и другие. Грекам более известен скорее как автор песен, чем как певец. Обладает характерным для исполнителей рембетико резким голосом, своеобразной манерой пения, когда особое внимание уделяется словам и смыслу песни, а не приятности и красоте тембра голоса и вокальным украшениям, свойственным восточной музыке. За это его и любят, - за верность правде жизни, за реализм, отсутствие театральности в песнях, за естественность и искренность, за глубокий смысл стихов и выстраданность его песен-историй.

В интервью Коракакис рассказал, что никогда не занимался музыкой исключительно из-за денег: выступления в клубах-тавернаки (маленьких тавернах, где собирается простой народ, чтобы встретиться и обсудить важные проблемы) приносят ему самую большую радость, он живёт вместе с народной музыкой. На вопрос, "что должно присутствовать в песне, чтобы она затронула душу?", Коракакис ответил так: "Главное, чтобы в песне была правда жизни и характер. Чтобы она говорила о таких близких каждому вещах, как любовь, боль, социальная несправедливость...".

Возможно, многим запомнилась композиция Коракакиса "Лаврио" ('Λαύριο'), прозвучавшая в фильме Патриса Леконта "Девушка на мосту" (1999).

Лаврио - это (так же, как и родной для Коракакиса Кесариани) небольшой портовый городок в окрестностях Афин, с присущей любому портовому городу атмосферой (вспомнить хотя бы песню Жака Бреля "Амстердам"...), исполненной одновременно греха и очищения, болью расставаний, печалью ожидания и радостью встреч...

΄Το κριμα μου θα την ευρη: Коракакис поёт старое рембетико Стелиоса Керомитиса 1937 года (концерт в тавернаки) - Vangelis Korakakis performing an old (1937) rembetiko song by Stelios Keromitis in a tavernaki ('To Krima Mou Tha Tin Evri'):

Λαύριο

Στίχοι: Βαγγέλης Κορακάκης
Μουσική: Βαγγέλης Κορακάκης
Πρώτη εκτέλεση: Βαγγέλης Κορακάκης

(стихи, музыка и исполнение - Вангелис Коракакис)

Φέρναμε φοίνικες από το Λαύριο
για να φυτρώσουν στις αυλές
χτικιάρης ουρανός θολό το αύριο
και κάτι βρώμικες ψυχές

Мы принесли финики из порта Лаврио
чтобы они выросли во дворах,
- больное небо очистится завтра
как и чья-то больная душа...

Κι όλο ψάχναμε να βρούμε μια γωνιά
να μπολιάσουμε τη νύχτα για ν' ανθίσει
ρίχναμε κρασί μες στη μητέρα φύση
να πλύνει το φονιά

И мы всё время искали, чтобы найти какой-нибудь уголок,
где бы длилась бесконечная весёлая ночь,
Наполняли вином плоть,
чтобы отмыть им убийцу

Φέρναμε χρώματα απ' τη Μακρόνησο
και κάτι σίδερα παλιά
νυχτώνει στις καρδιές και στη χερσόνησο
παντού τριγύρω ερημιά

Мы приносили краски с Макронисо,
и всякое дряхлое старьё...
Ночь приходит в наши сердца, темнеет на нашем острове -
всё обращается в безмолвие опустошения...

Κι όλο ψάχναμε να βρούμε μια γωνιά
να μπολιάσουμε τη νύχτα για ν' ανθίσει
ρίχναμε κρασί μες στη μητέρα φύση
να πλύνει το φονιά...

И мы всё время искали, чтобы найти какой-нибудь уголок,
где бы длилась бесконечная весёлая ночь,
Наполняли вином плоть,
чтобы отмыть им убийцу...

Kalbelia - Rajasthani Dance - Калбелия: Танец заклинательниц змей из страны Раджей

2007-10-06T16:06:00.000-07:00

Раджастханские музыканты из Джодхпура Ланга Манганиар исполняют "Танец Заклинательниц Змей" на концерте, посвящённом 60-летию Независимости Индии (Москва, 14 августа 2007). Langa Manganiar, Rajasthani musicians & dancers from the city of Jodhpur, perform 'Kalbelia', a dance of snake charmers, on the Celebration of Indian 60-th Independence Day (Moscow, august 14-th 2007):

Танец калбелий - "заклинательниц змей" - один из наиболее завораживающих танцев индийского штата Раджастхан. Танцовщицы-калбелии, принадлежащие к одному из раджастханских племён сапера (что как раз и значит "заклинатели змей"), одеты в длинные чёрные юбки, окаймлённые серебряными лентами. Во время танца они кружатся под аккомпанемент флейт пунги (разновидность традиционных индийских деревянных флейт (родственны флейтам шеннаи и мизмар), которые факиры называют "бин") в очень быстром ритме, напоминая собой крутящийся блестящий гончарный круг.

«...One of the most sensuous dance forms of Rajasthan, performed by the kalbelia "snake charmers" community. The kalbelia dancers wear long black skirts embroidered with silver ribbons. As they spin in circle, their body sways acrobatically, sway sinuously to the accompainiment of pungi, dufli and plaintive notes of the "been" - the wooden instrument of the snake charmers. So that it is impossible to believe that they are made of anything other than rubber. As the beat increases to such high pitch, free flowing voice, while others join in the dance. The vigorous and zestful display of their perfect movements to the enchanting tune of musical instruments is a treat to the eyes...» (IndianFolkDances)

«...La danse Kalbelia (danse Sapera) est une danse populaire du Rajasthan, région désertique de l’Inde. Elle est pratiquée dans la communauté des Kalbelias, traditionnellement nomades et charmeurs de serpent, appartenant à la famille des gens du voyage. Dynamique, expressive, danse d’improvisation, elle est rythmée par la frappe des pieds, un fort déhanchement et une gestuelle variée, tournoyante... Elle évoque les mouvements du flamenco, de la danse orientale et s’inspire des traditions indiennes...»(Danse Kalbelia)

Музыканты клана Ланга из Джодхпура (Раджастхан, январь 2006). Langa Musicians from Jodhpur (Rajasthan, january 2006).

"Мусафир": музыка раджастханских кочевников

"Мусафир" на языках Северной Индии (урду, хинди, раджастхани, панджаби, гуджрати и другие) означает "путешественник"... Хамид Кхан, виртуозный исполнитель на барабанах табла из Раджастхана, назвал свой ансамбль именно так, основываясь на предположении (которое, впрочем, уже доказано антропологическими и лингвистическими данными), что народ рома (цыгане) происходит из северных районов Индии. Пожалуй, только не совсем понятно, почему около тысячи лет назад они покинули Раджастхан и Гуджарат и стали кочевать по всему миру... Ансамбль "Мусафир" поэтому часто называют "протоцыганами". Он состоит из певцов, танцоров, музыкантов, факиров и заклинателей змей племени сапера, исполняющих традиционный раджастханский фолк, в котором виртуозная игра на табла Кхана прекрасно сочетается с переливчатым народным вокалом, искусными и яркими мелодиями фисгармоний, индийской скрипки саранги и флейт пунги.

Music of Rajasthani Gypsies - tabla player Hameed Khan's band 'Musafir' ('traveller' in hindi/urdu):
- "A musical journey throughout the Thar Desert of Rajasthan, the original land of Gypsies.."

«...The title comes from the supposition, since borne out by linguistic and DNA evidence, that the Roma, or Gypsies, originally migrated from Northern India. Just why they left their homeland over a millennium ago to wander the face of the earth is not known. Musafir, who are often described as "proto-Gypsies," consist of singers, dancers, instrumentalists, fakirs, and Sapera snake charmers. They are led by Hameed Khan, a non-Roma tabla virtuoso. The music is Indian folk, with sinuous vocals, harmoniums, and flutes built over a framework of Khan's virile drumming. While it is possible to glimpse assorted Roma traditions in embryo, a lot has happened since the tribes embarked on their endless walkabout. It is probably best to avoid speculation and simply enjoy Musafir based on their own merits, which are considerable indeed» (Christina Roden, Amazon).

Marco Polo describes Russia - Марко Поло: 'Здесь рассказывается об области Руссия...'

2007-10-02T12:44:00.000-07:00

« Руссия — это огромная про-винция, располо-женная на Севере. Там живут хрис-тиане, которые придерживаются греческого испо-ведания. Царей там множество. Язык у них свой. Люди там простые и весьма красивые и румяные — как мужчины, так и женщины. Они румяны и белы. Там множество укреплённых въездов и дорог. И они никому не платят дань, разве что только часть из них - одному из царей Запада, татарину, который зовётся Тохтай. <...> Страна эта не торговая, зато в ней изобилие дорогих мехов, ибо там водятся соболя, горностаи, белки, эрколины и лисицы. А ещё много воска. И ещё серебряные рудники, где в больших количествах можно обнаружить серебро. Эта область, Россия, настолько велика, что простирается до самого моря-Океана. И в этом море расположено множество островов, где обитают кречеты и соколы-пилигримы, которые вывозятся оттуда в разные страны. От Руссии до Норвегии путь короток, но этим путём не пользуются из-за великого холода. А кабы не холод, то можно было путешествовать очень быстро.

Надо вам сказать, в России стоит такой крепкий мороз, что люди едва могут от него укрыться. Холод настолько сильный, какого нигде в другой стране мира не встретишь, и если бы не многочисленные ступы, то людям бы никоим образом не удалось избежать гибели на морозе. Ступы эти поставлены очень часто, их строят знатные и богатые люди из благочестия - подобно тому, как у нас возводят приюты. И в этих ступах всякий человек может укрыться, когда ему потребуется. Ведь в стране этой царит такой сильный холод, что, когда люди возвращаются к себе домой или направляются по делам из одного места в другое, они обледеневают прежде, чем, покинув первую ступу, добираются до второй. Вот почему эти ступы расположены так часто - на расстоянии примерно шестидесяти шагов друг от друга. Согревшись, человек выходит и направляется к следующей ступе, однако замерзает еще до того, как окажется на ее пороге. Он тут же входит внутрь, согревается, согревшись, выходит и идет к третьей, там опять согревается и поступает так, покуда не доберётся до своего дома или места, куда шёл. Оттого они обычно передвигаются бегом - дабы не слишком замёрзнуть, перемещаясь от одной ступы к другой. Нередко случается, что человек, который не знает, как одеться, или какой-нибудь старик, который быстро идти не может, или хилый телосложением, или тот, чей дом расположен слишком далеко от первой ступы, замерзает но дороге и падает на землю. Там бы они и померли, но другие подхватывают их, несут внутрь ступы и раздевают, чтобы тело согрелось и возвратилось к жизни. А ступы эти сложены из толстых брёвен, выложенных по квадрату одно на другое, причём так плотно, что между ними никакой щели не видать, А щели заделаны известью и всем прочим, поэтому внутрь не проникнуть ни ветру, ни холоду. Сверху, на крыше, расположено одно окно, через которое выходит дым, когда разводят огонь, чтобы нагреть их. В этой стране лесов изобилие, поэтому люди не жалеют дров. Они разводят большой огонь, и, когда поленья горят и поднимается дым, они открывают верхнее окно, через которое дым наружу выходит, а как только дым перестаёт идти, закрывают окно толстым куском войлока, внутри остаются угли, которые поддерживают тепло и жар в ступах. В нижней части, а именно с боку ступы, расположено окно, закрытое большим и толстым куском войлока, и это окно они открывают, когда не дует ветер и хочется, чтобы внутри стало светло. Если же дует ветер и им хочется света, то открывают верхнее окно. Вход внутрь также сделан из войлока. Вот каким образом устроены эти ступы. У некоторых знатных и богатых есть свои ступы. Все дома плотна закрываются — чтобы защитить от холода.
Расскажем вам об одном их обычае. Из меди и зерна они делают превосходное вино, которое называется cerbesia, и устраивают великие попойки, и вот каким образом. Собираются компании мужчин и женщин; в особенности знатных и богатых; иногда по тридцать, иногда по сорок, иногда и по пятьдесят человек, причем и мужи, и жены, и дети — все вместе. И каждая компания назначает себе царя или капитана и правила, что если кто слово непотребное скажет или совершит что-нибудь против правил, то назначенный господином его наказывает. Кроме того, существуют люди, которые держат таверны, где можно купить эту самую выпивку. Компании отправляются в таверны и пьют на протяжении всего дня. И попойки эти называются «здравица». Вечером хозяева таверны подсчитывают выпитое, и каждый вносит положенную долю за себя, а также за свою жену и детей, если они были там…» ("Книга странствий" (серия "Азбука средневековья"), "Азбука-Классика", Санкт-Петребург, 2006, с. 207-209).

Nazım Hikmet Ran: 'İnsanların türküleri kendilerinden güzel...' - 'Песни людские прекрасней, чем люди...'

2007-09-10T16:47:00.000-07:00

İnsanların türküleri kendilerinden güzel,
kendilerinden umutlu,
kendilerinden kederli,
daha uzun ömürlü kendilerinden.
Sevdim insanlardan çok türkülerini.
İnsansız yaşayabilirim
türküsüz hiçbir zaman.
Hiçbir zaman beni aldatmadı türküler de.

Türküleri anladım hangi dilde söylenirse söylensin.

Bu dünyada yiyip içtiklerimin,
gezip tozduklarımın,
görüp işittiklerimin,
dokunduklarımın, anladıklarımın
hiçbiri, hiçbiri,
beni bahtiyar etmedi türküler kadar...

20 Eylül 1960

Назым Хикмет Ран

(перевод Давида Самойлова)

Песни людские прекрасней, чем люди,
надёжней, чем люди,
печальней, чем люди,
прочнее, чем люди,
И песни любил я больше людей.

Я бы мог бы жить в одиночестве,
прожить без песен не мог,
я изменял любимой,
но песням её был верен,
и песни мне не изменяли,
я их понимал на любом языке.

В этом мире
из всей жратвы и питья,
из всех путешествий
и происшествий,
из всего, чему я внимал,
из всего, что я понимал,
обнимал и трогал, -
ничто, ничто не делало меня
счастливей, чем песни.

20 сентября 1960

Lucio Dalla & Luciano Pavarotti: 'Caruso'

2007-09-10T07:00:00.000-07:00

In memoriam

"Я думаю, что жить ради музыки - значит посвятить свою жизнь хорошему делу. Именно этому делу я и отдал всю свою жизнь..."

Лучано Паваротти (12 октября 1935 - 6 сентября 2007).

В честь памяти великого итальянского тенора Digital Kitabkhaneh представляет перевод на русский язык известной песни "Карузо", написанной в 1986 году поэтом и композитором Лучо Далла (Lucio Dalla, 'cantautore', автор-исполнитель собственных песен). Это песня-посвящение другому великому тенору - неаполитанцу Энрико Карузо. Её знаменитый припев - Te voglio bene assaie, ma tanto, tanto, bene sai - слова некогда очень популярной неаполитанской песни, которую пел и сам Карузо.

Не только оперные исполнители, но и многие представители мировой эстрады считают своим долгом исполнить "Карузо" - сегодня известно уже порядка пятидесяти версий песни. Но всё же лучшее её исполнение - дуэт Лучо и Лучано. Меланхоличный, резкий, тёпло-хрипловатый, страстно-отчаянный вокал Далла замечательно гармонирует с мощным, стройным, пронзительным бель канто Паваротти и прекрасной, полной шемящей сердце светлой печали мелодией (поистине, эти пять изящных, восхитительно мелодичных, как и сам итальянский язык, первых нот песни, от которых мурашки пробегают по коже, сложно забыть, единожды услышав. Такое не забывается...).

Luciano Pavarotti (Oct. 12, 1935 – Sept. 6, 2007) sings 'Caruso' with the author of this song, Italian 'cantautore' (singer-songwriter) Lucio Dalla, who wrote this famous touching melancholic song in 1986 (the song is dedicated to Enrico Caruso, great Italian tenor of all times from Napoli. This song's refrain is part of a Napolitan aria, which had sung Caruso himself in the beginning of the 20-th century):

Caruso

(musica e parole - Lucio Dalla)

Qui dove il mare luccica e tira forte il vento
Su una vecchia terrazza davanti al golfo di Surriento
Un uomo abbraccia una ragazza dopo che aveva pianto
Poi si schiarisce la voce e ricomincia il canto:
Te voglio bene assaie ma tanto bene sai
É una catena ormai che scioglie il sangue dint'e vene sai

Vide le luci in mezzo al mare pensó alle notti lá in America
Ma erano solo le lampare e la bianca scia di un'elica
Sentí il dolore nella musica si alzó dal pianoforte
Ma quando vide la luna uscire da un nuvola
Gli sembró piú dolce anche la morte
Guardó negli occhi la ragazza quegli occhi verdi come il mare
Poi all'improvviso uscí una lacrima e lui credette di affogare:
Te voglio bene assaie ma tanto tanto bene sai
É una catena ormai che scioglie il sangue dint'e vene sai

Potenza della lirica dove ogni dramma é un falso
Che con un pó di trucco e con la mimica puoi diventare un altro
Ma due occhi che ti guardano cosí vicini e veri
Ti fan scordare le parole confondono i pensieri
Cosí diventa tutto piccolo anche le notti lá in America
Ti volti e vedi la tua vita come lá scia di un'elica
Ma si é la vita che finisce ma lui non ci pensó poi tanto
Anzi si sentiva giá felice e ricominció il suo canto:
Te voglio bene assaie ma tanto tanto bene sai
É una catena ormai che scioglie il sangue dint'e vene sai

Карузо

(слова и музыка - Лучо Далла)

Здесь, где море сияет
И ветра порыв силён,
На старой террасе с видом на залив Сорренто
Мужчина, рыдая, обнимает девушку,
Затем, прочистив голос, зачинает свою песню:

- Ты знаешь, я очень, очень сильно тебя люблю,
Очень, очень сильно..
И теперь моя любовь подобна цепи,
что до крови туго стягивает вены.

Он увидел огоньки на морской глади,
думая о ночах в далёкой Америке,
но это были лишь фонари рыбаков,
да белеющие струи волн за кормой.
Прочувствовав щемящую боль в звуках музыки,
он резко встал из-за фортепиано,
Но когда он заметил Луну, показавшуюся из-за облаков,
Ему стала слаще даже смерть,
Он посмотрел в глаза девушки -
Зелёные, как море, глаза, -
Внезапно упала из них слеза,-
И ему показалось, что он тонет:

- Ты знаешь, я очень, очень сильно тебя люблю,
Очень, очень сильно..
И теперь моя любовь подобна цепи,
что до крови туго стягивает вены.

Сила лирической оперы, где всякая драма - фарс и обман:
Немного грима, мимики и трюков - и ты можешь стать другим.
Но два глаза, что смотрят прямо на тебя, - такие близкие и настоящие,
заставляют тебя забывать все слова и путают все твои мысли.
И всё становится таким маленьким, даже те далёкие ночи там, в Америке.
Ты оборачиваешься и будто бы видишь всю свою жизнь сквозь пенящиеся струи волн за кормой.
Да, жизнь коротка и проходит стремительно,
но он не стал думать об этом,
Напротив, он уже почувствовал себя счастливее,
И продолжил свою песню:

- Ты знаешь, я очень, очень сильно тебя люблю,
Очень, очень сильно..
И теперь моя любовь подобна цепи,
что до крови туго стягивает вены.

Caruso

(english translation and the two pictures above taken from here)

(music & words by Lucio Dalla)

Here, where the sea shines
and the wind howls,
on the old terrace beside the gulf of Sorrento,
a man embraces a girl
he wept after,
then clears his throat and continues the song:

I love you very much,
very, very much, you know;
it is a chain by now
that melts the blood inside the veins, you know…

He saw the lights out on the sea,
thought of the nights there in America,
but they were only the fishermen’s lamps
and the white wash astern.
He felt the pain in the music
and stood up from the piano,
but when he saw the moon emerging from a cloud
death also seemed sweeter to him.
He looked the girl in the eyes,
those eyes as green as the sea.
Then suddenly a tear fell
and he believed he was drowning

I love you very much,
very, very much, you know,
it is a chain by now
that melts the blood inside the vein you know…

The power of opera,
where every drama is a hoax;
with a little make-up and with mime
you can become someone else.
But two eyes that look at you,
so close and real,
make you forget the words,
confuse your thoughts,
So everything became small,
also the nights there in America.
You turn and see your life
through the white wash astern.

But, yes, it is life that ends
and he did not think so much about it
on the contrary, he already felt happy
and continued his song:

I love you very much,
very, very much, you know,
it is a chain by now
that melts the blood inside the veins, you know…

'What for the talk?' - لشو الحكي؟ ('Lashou el-haki?'): Fairouz classic & Natacha Atlas tribute

2007-09-07T17:15:00.001-07:00

Файруз (فيروز , Fairuz, Fayrouz) - живая легенда арабской музыки, великая певица Ливана, чей сильный, красивый, бархатный с переливами, будто блеск драгоценных камней, голос вот уже на протяжении более чем полувека продолжает восхищать миллионы любителей музыки, и не только из арабского мира...

Урождённая (в 1935 году) Нухад Хаддад, певица получила свой сценический псевдоним Файруз (что значит "бирюза") от поэта и композитора Халима Ар-Руми, который сравнивал её голос с богатым, насыщённым и в то же время спокойным оттенком бирюзы. Когда ей исполнилось всего лишь пять лет, она начала петь в составе хора Ливанской национальной радиостанции. Именно там она встретила Асси Рахбани (за которого вышла замуж в 1955 году) и его брата Мансура. Вместе они создали настоящий музыкальный триумвират: Асси сочинял музыку, Мансур - стихи, а Файруз пела. Таким образом, бархатный голос Файруз вместе с изобретательной музыкой Рахбани, сочетающей в себе восточные и западные традиции, стал неотъемлемой частью музыкального репертуара арабского мира. Чувство любви и преданности, вдохновлённое творчеством Файруз, очень хорошо показано в словах Сихан Тергеман, известной сирийской писательницы, которая завершила одну из своих книг следующим признанием: "Я счастлива жить в эпоху Файруз".

Прозванная ливанцами "наша посланница к звёздам" (سفيرتنا الي النجوم), Файруз была и остаётся голосом милосердия, любви и сострадания. Её голос был настоящим маяком надежды для всех ливанцев: для тех, кто жил у себя на родине, также как и для тех, кто уехал за границу. Ведь и в тяжёлые годы гражданской войны в Ливане она продолжала петь патриотические песни. Певица получила бесчисленное множество наград, в том числе и знаменитый "Ключ от Иерусалима". Ливанское правительство выпустило марку в её честь, а в 1995 году французский еженедельник L'Express назвал Файруз одной из "тысячи женщин, которые изменили мир". К певице относятся с особым почтением, в частности, за то, что она отказывается от заказных выступлений. Она никогда не поёт в угоду какому-либо главе государства, всегда подчёркивая свою преданность народу, и никому более... (полную версию этого текста, а также интервью с Файруз читайте здесь).

Fairouz (فيروز , also spelled as Fairuz, Fayrouz etc. Watch also an amazing tribute to Fairouz's music and life on 'Al-mashriq') is a legendary 'cantarice' of Arabian world, the great Diva of Lebanon, whose unique strong, pure, outstanding, miraculous, like a glow of precious stones, extremely beautiful voice since more than half a century yet does not stop enchanting millions of music lovers, and not only in the arab world...

"...Born as Nouhad Haddad in 1935, the famous chanteuse was conferred the name 'Fayrouz' by poet and composer Halim Al-Roumi, who compared her voice to the rich and tranquil colour of 'turquoise' ('fayrouz' in arabic). Her debut as a singer began at the age of five in the chorus of the Lebanese Radio Station. It was there that she met Assi Rahbani (whom she married in 1955) and his brother Mansour. Together they formed a musical triumvirate. Fayrouz's velvet voice and the Rahbani brothers distinctive music, combining strains of East and West, would become an integral part of the musical repertoire of the Arab world. The passion and devotion that inspires Fayrouz is well illustrated in an obseravtion made by well-known Syrian writer Sihan Tergeman, who concludes one of her books with the statement: "I am glad I live in the age of Fayrouz".

Named 'Notre ambassadrice auprès des étoiles' (سفيرتنا الي النجوم) by the Lebanese, Fayrouz served as a voice for tolerance and a beacon of hope for all Lebanese living at home and abroad, as she continued to sing patriotic songs about Lebanon throughout the long, bleak war years. She has received countless honours and awards, including the 'Key to Jerusalem'. A stamp issued in her name by the Lebanese government. And, in 1995 the French magazine L'Express named her among 'the one hundred women who move the world'. She is especially revered for refusing to do command performances or sing in praise of any head of state, maintaining that her allegiance is only for the people..." (from the book of Nelda Lateef 'Women of Lebanon: Interviews with Champions for Peace'. Watch the complete text of this article and also an interview with Fairouz here: page 1, page 2, page 3).

'Lashou el-haki?' (لشو الحكي؟ "К чему слова?") - одна из классических песен Файруз в традиционном арабском стиле, написанная, как и большинство её репертуара, братьями Рахбани в середине 1960-х годов, вошедшая впоследствии в альбом "Meshwar" ("Дорога",مشوار).

Не все любители музыки Наташи Атлас знают, что, кроме привычных для неё песен arabic fusion и ethno-dub, вполне вписывающихся в рамки world music, в её концертной программе также есть несколько "вечнозелёных ближневосточных хитов", этаких любимых всеми oldies арабского мира, выполненных в чистом акустическом арабском стиле, без ремикширования, синтезаторов и прочих электронных заморочек, столь любимых Хамидом МанТу (Hamid ManTu) и графом Дубула (Сount Dubulah) из Transglobal Underground...

Наташа, которая выросла на ближневосточной фолк-музыке, - большая почитательница творчества Файруз, - подготовила в 2006 году специально для акустических живых выступлений несколько классических песен Файруз, переосмыслив их в традиционном египетском стиле исполнения, добавив этим вечным, нестареющим песням Файруз свой неповторимый колорит.

'Lashou el-haki?' - одна из таких песен, что выбрала Атлас для интерпретации, отдавая тем самым дань уважения и восхищения великой Диве арабского мира. Живое исполнение этой песни-трибьюта Файруз от Наташи можно посмотреть здесь. Свою традиционную "живую" программу Наташа пока ещё не записала отдельным альбомом (мы терпеливо ждём, всё ещё впереди!), - чистый арабский фолк без электронных "примочек" был представлен разве что парой-тройкой авторских песен на сольных альбомах (это, конечно же, прежде всего композиции 'Fares' и 'Alhambra pt. 1' с 'Diaspora' (1995), 'Ya 'albi ehda', 'Gafsa' и 'Ya weledi' с 'Halim' (1997) и 'Kifaya' с 'Gedida' (1998).

Digital Kitabkhaneh представляет ниже свою версию перевода 'Lashou el-haki?' на русский язык (арабский текст с сайта fairouz.com), а также и обе записи этой песни - классический оригинал Файруз 1960-ых годов (восхитительно нежный и романтичный, с загадочной, лунно-мерцающей, сказочной мелодией), и концертное, очень живое и танцевальное, будто специально созданное для исполнения "танца живота", с яркими заводными ударами египетской дарбуки, горячим плачем скрипок и искусными переливами арабской флейты ней с берегов Нила, акустическое исполнение этой песни от Наташи Атлас с её оркестром египетских мастеров.

'Lashou el-haki?' (لشو الحكي؟ "What for the talk?") is one of the classic Fairouz evergreen songs, written, as the majority of her 'oeuvre', by Rahbani brothers in the late 1960's. This title appeared later on the album "Meshwar" ("Road", مشوار).

Natacha Atlas made her own tribute to Fairouz, she used to perform it on her live concerts only (you can watch it here), by interpreting Lebanese Diva's classic romantic 'oldie' song in a traditional Egyptian 'bellydance' style, with the powerful blows of darbuka, gorgeous soundriffs of crying warm strings and mysterious chirping of the flutes 'ney' from the banks of the river Nile... Her interpretation of two Fairouz classics (both with 'la ta3teb 3alayi' ("Don't get mad at me", لا تعتب عليي)) are very 'roots', exquisite, especially suited for bellydancing. Natacha made this tribute with her own unique colouring, and she really succeeded in transforming these Lebanese classic songs into pure Egyptian style, with the very refined beautiful arrangements, made by the Egyptian 'ustazat' musicians (masters, experts, أساتذة) of her live team.

Below Digital Kitabkhaneh presents our own version of the translation of 'Lashou el-haki?' (arabic text taken from fairouz.com), together with two records of this song - an original by Fairouz and Natacha Atlas tribute.

فيروز - لشو الحكي؟
كلمات و الحان - الاخوان الرحباني

لشو الحكي طالل علينا قمر
خلي النظر للنظر يشرح هواه و يشتكي
لشو الحكي عند التلاقي سوى
أهل الغوى عالهوى يتفاهموا من غير حكي
بيني و بينك يا حلو شو صار في حكايات
ما في كلام يساعها منقولها لفتات
كنا نراسل بالومى و نقول شرح يطول
و لما اجتمعنا لحالنا نسينا شو بدنا نقول

Файруз - "Зачем слова?"
(слова и музыка братьев Рахбани)

К чему слова? - Взошла над нами Луна,
она заставила один взор объясняться в любви другому взору и жаловаться...

Зачем слова? - ведь на свиданиях влюбленные понимают друг друга без слов...

Между мной и тобой, милый, что же произошло в нашей истории?
Ведь нет смысла в словах, их не говорят девушкам...

Мы общались знаками, и так длилось наше объяснение...
А когда мы приходили в чувство, мы забывали то, что нам нужно было сказать...

Fairouz - "What for the talk?"
(music and words by Rahbani brothers)

What for the talk? - the moon drifted and dragged on us
it made one look explain his love and complain to another

What for the talk? - on their encounters, the lovers
understand each other without talking...

Between me and you, my sweet, what happened in our story?
There's no meaning in the words, we dont say it to the girls...

We were talking in the language of signs, we were talking so, and so the explanation lingers on...
But when we regained consciousness, we forgot what do we need to say...

Here's the original version of 'Lashou el-haki' by Fairouz:

Listen (and also watch here) Natacha Atlas singing her tribute to
'Lashou el-haki' of Fairouz:

Natacha Atlas: Interview on 'Something Dangerous' (2003)

2007-08-17T15:42:00.000-07:00

Nazım Hikmet Ran - Zülfü Livaneli: 'Karlı Kayın Ormanında' ('In the snowy night woods')

2007-08-16T13:04:00.000-07:00

Зульфу Ливанели (Zülfü Livaneli; родился в 1946 году в городке Ильгын, недалеко от Коньи в центральной части Юго-Востока Турции; кстати, его фамилия, как может показаться, не имеет ничего общего со страной Ливан; она происходит от названия приграничного грузинско-турецкого селения, и, скорее всего, имеет глубокие корни в Грузии) - замечательный турецкий фолк-музыкант (певец и композитор), писатель, драматург и режиссёр, а также активный лево-либеральный политик. Его сотрудничество с греческим композитором Микисом Теодоракисом (Mikis Theodorakis), так же, как и с греческой певицей Марией Фарантури (Maria Farantouri), сделали много для сближения двух стран, чья история, земля и народ неразрывно связаны друг с другом. С 1996 года Ливанели - посол доброй воли ЮНЕСКО.

Вот уже на протяжении нескольких десятилетий он остается одним из самых любимых исполнителей турецкого народа. В Турции его творчество объединяет людей разных поколений, разной веры и происхождения. В своих песнях он очень удачно и стилистически выдержанно соединяет турецкую народную музыку с европейской. При этом, конечно, ядро, сердце его творчества, то, без чего оно не мыслится, - это именно народная музыка. Самые известные песни Ливанели написаны на стихи мастеров турецкой поэзии нового времени, таких, как Сабахэттин Али (Sabahettin Ali) и Назым Хикмет (Nazım Hikmet).

Karlı Kayın Ormanında ("В снежной берёзовой роще", или досл. "В снежном буковом лесу") - одна из таких песен, пожалуй, самая любимая и известная песня Ливанели.

Стихи, четыре строфы из которых возьмёт впоследствии Ливанели для своей песни-гимна, были написаны... в Москве 14 марта 1956 года великим Назымом Хикметом (1902-1963) на даче поэта в Переделкино.

Это стихи позднего Хикмета, простые и ясные, грустные, но в то же время светлые, в которых воспоминания о далёкой родине, долгие годы не принимавшей поэта-коммуниста, о молодости, о друзьях, свободно перемажаются с описанием одинокой прогулки в заснеженном ночном лесу, в воспоминаниях о былых годах. Поэта-голубоглазого великана, вечно юного мечтателя с ржаными волосами, сына турецкой земли, который мечтал, чтобы его похоронили в родной Анатолии под платановым деревом... Однако судьба распорядилась так, что Назым Хикмет был похоронен в приютившей его на долгие годы Москве, на Новодевичьем кладбище...

Zülfü Livaneli (b. 1946 in the little town of Ilgın, near Konya, in the central part of the South-Eastern Turkey) is a prominent Turkish folk musician (singer & composer), writer, dramaturgist, publicist, movie director and aslo a left-wing liberal politician. His collaborations with such remarkable Greek artists as composer Mikis Theodorakis and singer Maria Farantouri served a lot to reestablish mutual reconciliation and friendship between Turkish and Greek nations. His songs, which are firmly based on Turkish folk music, are still very popular among young listeners as well as among the older ones, bringing together the generations by its lyrical force and beauty. He has been a UNESCO Goodwill Ambassador since 1996.

'Karlı Kayın Ormanında' ('In the snowy night woods') is maybe Livaneli's most famous and much loved 'anthem-like' cult 'lefty' song. He himself composed the touching melancholic music that really perfectly suits this song, while its lyrics have been taken from some four stanzas of the late masterpiece by the great Turkish poet Nazım Hikmet. It is a poem called 'Karlı Kayın Ormanı', which Hikmet, who said he'd liked to be buried just under an Anatolyan plant tree, who had been accused as a 'traitor of the country' for his communist views in his beloved homeland, had written in his exile in USSR, in the small 'writers' village' Peredelkino near Moscow on 14 March 1956. This poem expresses so bright and clear the deep aching nostalgy of the exiled 'blue-eyed giant' poet, the nostalgy for his native land and the grief of his far lost youth, that had passed a long time ago... The only thing that remained are just poet's memories.

(Watch translation into english just under original Turkish text. You can find full english translation here and full original version also here).

Watch Zülfü Livaneli singing 'Karlı Kayın Ormanında' in a concert, with some documentary shots of Nazim Hikmet on the stage's screen, which illustrate the lyrics:

Вот те самые четыре строфы, которые исполняет Ливанели в одноименной песне: (после турецкого оригинала приводится стихотворный перевод на русский язык, выполненный М. Павловой)

The four stanzas from this poem of Hikmet, that sings Livaneli, are: (cf. the english translation under original text)

Karlı kayın ormanında

Yürüyorum geceleyin

Efkarlıyım, efkarlıyım

Elini ver, nerde elin?

The beeches deep in snow,
I walk the dark woods
In sorrow, sorrow.
Your hand, where is your hand?

Снежной ночью иду я рощей

И берёзы дремлют вокруг

На душе тоскливо, тоскливо,

дай мне руку, где же ты, друг?

Memleket mi, yıldızlar mı

Gençliğim mi daha uzak...

Kayınların arasında

Bir pencere sarı sıcak

My country or the stars
Or my youth, what's farthest?
A window in the beech forest
Glows yellow-warm.

Что дальше: родина, юность

или свет этих дальних звёзд?

Вон окно одно тёплое манит,

желтея среди берёз...

Ben ordan geçerken biri

"Amca, dese gir içeri"

Girip yerden selamlasa

Hane içindekileri

What if, as I pass by,
Someone calls me to come in
And I come in and bow deeply,
Greeting those inside the house.

Если б кто-нибудь крикнул оттуда:

"Заходи-ка, дяденька, к нам!"

Я вошёл бы, всем поклонился,

и хозяевам и гостям.

Yedi tepeli şehrimde*

Bıraktım gonca gülümü

Ne ölümden korkmak ayıp

Ne de düşünmek ölümü

I left my budding rose
In my city of seven hills*.
There is no shame in dreading death
Or thoughts of dying

В семихолмом городе* дальнем

я простился с милой моей.

Не стыдно бояться смерти

и не стыдно думать о ней.

(* - İstanbul/Стамбул)

Natacha Atlas: 'Fares' فارس ('Diaspora' 1995)

2007-07-27T05:47:00.000-07:00

Наташа Атлас - милое русскому сердцу имя, которое хорошо знакомо ценителям world music во всем мире.

После трагической смерти Офры Хазы в 2000 году Наташа справедливо занимает трон главной Oriental Diva, чьи песни знакомят европейцев с миром восточной музыки.

Наташа родилась в семье англичанки и египтянина-сефарда, её юность прошла в иммигрантских кварталах Брюсселя и Лондона. Атлас начинала карьеру певицы и танцовщицы belly dance в культовой британской этно-даб группе Transglobal Underground, с помощью музыкантов которой (Hamid Mantou & Count Dubulah) вышли впоследствии и три первых сольных альбома певицы.

В настоящее время Наташа курсирует между её любимым Замаликом в Каире, Парижем и Марокко. Она свободно говорит на английском, французском и арабском, и на всех трёх -с лёгким акцентом.

Большинство её песен написаны в основном на египетском диалекте арабского языка.

Тексты песен Атлас официально нигде не публиковались. Поэтому их расшифровка и перевод до сих пор - удел любителей-энтузиастов.

Пока всем поклонникам творчества Атлас остаётся ждать официально заверенных текстов песен, Digital Kitabkhaneh между тем предприняла свою скромную попытку расшифровать и перевести одну из самых прекрасных песен - "Всадник" (Fares) с первого сольного албьома Наташи 'Diaspora' (1995), написанную в соавторстве с египетским музыкантом Эссамом Рашадом.

Вот что написал об этой композиции английский музыкальный журнал Wire:

"...композиция "Ферес" выделяется прежде всего восхитительным меланхоличным арабским вокалом Наташи и виртуозной утончённой игрой на уде египетского музыканта Эссама Рашада, в соавторстве с которым и была написана эта великолепная песня.

В этой композиции партия уда (арабская лютня), традиционные для арабской музыки струнные аранжировки и фортепиано (которое в этой песне достигает уровня напряжённого драматизма танго) создают изысканное обрамление стихам песни, повествующим о величии романтической любви. Восходя от режущей сердце боли к пылкой страстности и окрыляющей душу прелести восторженного экстатического пленения, "Ферес" отражает все тончайшие эмоциональные грани арабской музыки и культуры..."

World music Oriental Diva Natacha Atlas's lyrics are a subject of discussion between devote fans and admirers of her sublime talent, because have never been published officially.

While awaiting with other fans from Natacha any official transcription and translation of her songs, written generally in Egyptian dialect of arabic, Digital Kitabkhaneh decided to present our humble try to transcribe and translate one of the beautifulest Natacha Atlas's songs ever - 'Fares' from her first solo (not with TGU) album 'Diaspora' (1995).

Here's probably the best review, which perfectly describes 'Fares' (from the british magazine 'Wire'):

"...Fares is marked by the predominance of her gorgeous, yearning Arabic vocals and the subdued elegance of Egyptian oud virtuoso Essam Rachad, with whom she co-wrote the sublime Fares. This track features a delicate interplay between the oud, Egyptian string arrangements and piano (at one point, it is reminiscent of the high drama of the tango) to give full breath to the lyrics' poetic sweep across the grandeur of romantic love. Travelling from the ache of pining to devotional fervour to the weightless grace of ecstatic surrender, Fares encapsulates the breadth of the emotional range of Arabic music and culture."

نتاشا اطلس
كلمات

عصام رشاد
الحان

فارس

فارس جميل الملامح
خطفني فوق الحصان
واخذني وياه جزيرة
فيها وحوش القوة

وبسرعة سلمني سيفه وبشجاعة الفرسان
لقيت وحوش المدينة
اشلاء في كل مكان
انا وانت ولا زمان
فارس جميل الملامح

جاءني اكثر اقرب
وفي يده كومة خشب
وقادها من البيت و حفل الشوب بالذهب

حست برعشة قالب
وقلت له -
في المدينة, في الناس كثيرة حزينة
وحوش ما بينتهين, عمري
بتذكرها بالزينة
ارجع معيا وشوف, اكثر في الناس الخوف

لكن وبس السكينة - للشمس وقت الغروب
وقال لي - بكرا احاول
وكل شيء مكتوب

Наташа Атлас - "Всадник"

Перевод композиции Fares на русский язык ставил своей целью приблизить читателя к содержанию и смыслу арабской транскрипции, помещённой выше. Это ни в коем случае не художественный литературный перевод, а лишь версия дословного прямого перевода арабского текста; цель у него, скорее, учебная и показательная. Слова, выделенные курсивом, в оригинале отсутствуют, они вставлены Digital Kitabkhaneh для лучшей передачи смысла песни. В скобках даётся более точный перевод некоторых слов и выражений.

музыка, уд: Эссам Рашад

слова и голос: Наташа Атлас

Всадник, прекрасный ликом (досл. внешними чертами лица),
похитил меня верхом на коне
и принесло меня и его на остров,
где (досл. на нём) - могучие чудовища

и он быстро передал мне свой меч,
и храбро рыцари встретили чудовищ в городе -
- разруха (досл. куски тел лежали) везде
Я и ты - и времени нет,
Всадник, прекрасный ликом...

Он подошёл ко мне очень близко
И в руке его - полено (досл. деревянная палка)
и прогнал их (чудовищ) из дома
и украсил зной золотом

Забилось дрожью сердце (у меня)
и сказала я ему: - В городе люди в большой печали, чудовища не уходят (досл. не кончаются), о боже мой! (досл. о, моя жизнь!) -

(всадник) - Ты помнишь об украшениях?
(Natacha Atlas) - Иди со мной и смотри, как велик в людях страх!
(всадник) - Но, спокойствие! - солнцу (уж) время заходить (досл. время захода)...

И сказал мне: - Завтра, я постараюсь...

Всё предначертано (судьбой).

Natacha Atlas - 'A knight'

Here's just our version of english translation of the above arabic transcription. Words and phrases in italic arenot present in the original text, they were just set up here for better comprehension of the song's sense. Phrases in parenthesis, contrary, are literal translations of the arabic original - it could be quite useful for those who study arabic to know the exact meanings, the real significance of the words.

Natacha Atlas: lyrics, vocals

Essam Rashad: 'oud, music

A knight, with the beautiful features,
Has stolen me on a horseback
and took me and him on an island
on it were mighty monsters

and he quickly gave me his sword,
and courageously the cavalry
met the monsters apart in the city -
pieces of dead bodies were everywhere
Me and you, and no time...
Oh, Knight with the beautiful features...

He came to me a bit more closer
And in his hand was a woodpile
and he has driven them (i. e. the monsters) out of the house
and adorned the heat with the gold

Has beaten with trembling my heart,
and I told him: - In the city, many people are in big grief, Monsters wont run out, ooh mine! (lit. oh, my life!)

(Khight) - Do you remember the decoration?
(Natacha) - Come (lit. return) with me and look,
People are in great fear (lit. immense is the fear among the people)

(Knight) - But still, keep quiet,
It's already sunset time (lit. for the sun It's time to set down)

And he told me: - Tomorrow, I will try..
And everything is predestinated (lit. prescripted).

Postcards from Paris: Chimères de Notre-Dame

2007-07-26T18:28:00.000-07:00

Всего лишь 387 ступенек вверх по узкой винтовой лестнице, и вашим глазам предстанут они... Эти знаменитые причудливые фигуры, расположенные на галереях колоколен Собора Парижской Богоматери, называются химеры (в древнегреческих мифах так называли чудовищ с львиной головой, змеиным хвостом и туловищем козы, извергающих огонь).

Не путать с гаргульями (фр. gargouille от лат. gargalia, что значит горлышко): это слово в переводе с французского означает водосточную сливную трубу. В средневековье сточные трубы готических храмов делали в виде сказочных чудовищ, разверзающих пасти, из которых, собственно, и лилась вода.

Крылатые и рогатые демоны-химеры, мрачно созерцающие Париж с башен Нотр-Дама, как видно, имеют лишь декоративную функцию. Да и к средневековью они имеют лишь косвенное отношение - ведь они были установлены на колокольнях собора уже в 19 веке, в 1845 году, во время масштабной реставрации средневекового собора под руководством архитекторов Виолле-ле-Дюка (Viollet-le-Duc) и Лассюса (Lassus).

It will take some... 387 steps right upstairs to see them - chimeres of Notre-Dame de Paris!

These mysterious weird creatures (in ancient greek chimaira meant mythical lion-headed strange creature with the body of the goat and the tail of the snake, who disgorged the fire) were set up on the belfry just in 19-th century, after 1845, during the reconstruction of the cathedral by Viollet-le-Duc and Lassus.

The chimeres are rather often mixed up with the gargouilles (derives from the latin word gargalia, "tiny throat") - drainpipes in form of demons and fantastic birds, which embellished medieval gothic cathedrals.

Pour en savoir plus, visitez ce site.

In memory of victims of the July war in Lebanon: 'Henna (Beyrouth bombardée)'

2007-07-26T16:05:00.000-07:00

Dedicated to the victims of israeli agression in Lebanon during the last summer war in July-August, 2006. The song 'Henna (Beirut under bombs)' by french group 'Evasion' perfectly embodies terrible and tragic athmosphere of the war:

"Henna,
she's gone,
without saying a word,
or writing a letter...

She's gone,
to the place from where she will never return,
yesterday she was here,
but she's gone.."

В память о войне в Ливане в июле-августе 2006 года. Песня "Ханна (Бейрут под бомбами)", исполненная французским женским вокальным ансамблем 'Evasion', рассказывает о жертвах войны:

"Ханна ушла,
Не сказав ни слова,
Не оставив прощального письма...

Ещё вчера она была здесь, рядом,
Но теперь она ушла туда, откуда нет пути назад..."

En memoire des victimes de l'agression israelienne au Liban en juillet 2006.

Lire l'entretien avec les chanteuses d'Evasion, dont la chanson a ete choisie comme musique pour ce video, ici.

Les paroles en arabe incarnent tres bien la tragedie de la guerre:

"Henna, elle est partie pour toujours,
elle n'a pas meme laisse aucune lettre d'adieu...

Hier elle etait ici,
mais maintenant elle est partie pour toujours,
d'ou on ne peut jamais revenir..."

حنا,
رحلت من غير تكتب رسالة

حنا,
مبارح كانت هنا
رحلت