Александр Блок "Скифы" - Alexander Blok 'Scythians'

Скифы

Мильоны - вас. Нас - тьмы, и тьмы, и тьмы.
Попробуйте, сразитесь с нами!
Да, скифы - мы! Да, азиаты - мы,
С раскосыми и жадными очами!

Для вас - века, для нас - единый час.
Мы, как послушные холопы,
Держали щит меж двух враждебных рас
Монголов и Европы!

Века, века ваш старый горн ковал
И заглушал грома, лавины,
И дикой сказкой был для вас провал
И Лиссабона, и Мессины!

Вы сотни лет глядели на Восток
Копя и плавя наши перлы,
И вы, глумясь, считали только срок,
Когда наставить пушек жерла!

Вот - срок настал. Крылами бьет беда,
И каждый день обиды множит,
И день придет - не будет и следа
От ваших Пестумов, быть может!

О, старый мир! Пока ты не погиб,
Пока томишься мукой сладкой,
Остановись, премудрый, как Эдип,
Пред Сфинксом с древнею загадкой!

Россия - Сфинкс. Ликуя и скорбя,
И обливаясь черной кровью,
Она глядит, глядит, глядит в тебя
И с ненавистью, и с любовью!...

Да, так любить, как любит наша кровь,
Никто из вас давно не любит!
Забыли вы, что в мире есть любовь,
Которая и жжет, и губит!

Мы любим все - и жар холодных числ,
И дар божественных видений,
Нам внятно всё - и острый галльский смысл,
И сумрачный германский гений...

Мы помним всё - парижских улиц ад,
И венецьянские прохлады,
Лимонных рощ далекий аромат,
И Кельна дымные громады...

Мы любим плоть - и вкус ее, и цвет,
И душный, смертный плоти запах...
Виновны ль мы, коль хрустнет ваш скелет
В тяжелых, нежных наших лапах?

Привыкли мы, хватая под уздцы
Играющих коней ретивых,
Ломать коням тяжелые крестцы,
И усмирять рабынь строптивых...

Придите к нам! От ужасов войны
Придите в мирные обьятья!
Пока не поздно - старый меч в ножны,
Товарищи! Мы станем - братья!

А если нет - нам нечего терять,
И нам доступно вероломство!
Века, века вас будет проклинать
Больное позднее потомство!

Мы широко по дебрям и лесам
Перед Европою пригожей
Расступимся! Мы обернемся к вам
Своею азиатской рожей!

Идите все, идите на Урал!
Мы очищаем место бою
Стальных машин, где дышит интеграл,
С монгольской дикою ордою!

Но сами мы - отныне вам не щит,
Отныне в бой не вступим сами,
Мы поглядим, как смертный бой кипит,
Своими узкими глазами.

Не сдвинемся, когда свирепый гунн
В карманах трупов будет шарить,
Жечь города, и в церковь гнать табун,
И мясо белых братьев жарить!...

В последний раз - опомнись, старый мир!
На братский пир труда и мира,
В последний раз на светлый братский пир
Сзывает варварская лира!

30 января 1918




Scythians

You are millions. We are hordes and hordes and hordes.
Try and take us on!
Yes, we are Scythians! Yes, we are Asians -
With slanted and greedy eyes!

For you, the ages, for us a single hour.
We, like obedient slaves,
Held up a shield between two enemy races -
The Tatars and Europe!

For ages and ages your old furnace raged
And drowned out the roar of avalanches,
And Lisbon and Messina's fall
To you was but a monstrous fairy tale!

For hundreds of years you gazed at the East,
Storing up and melting down our jewels,
And, jeering, you merely counted the days
Until your cannons you could point at us!

The time is come. Trouble beats its wings -
And every day our grudges grow,
And the day will come when every trace
Of your Paestums may vanish!

O, old world! While you still survive,
While you still suffer your sweet torture,
Come to a halt, sage as Oedipus,
Before the ancient riddle of the Sphinx!

Russia is a Sphinx. Rejoicing, grieving,
And drenched in black blood,
It gazes, gazes, gazes at you,
With hatred and with love!

It has been ages since you've loved
As our blood still loves!
You have forgotten that there is a love
That can destroy and burn!

We love all - the heat of cold numbers,
The gift of divine visions,
We understand all - sharp Gallic sense
And gloomy Teutonic genius

We remember all - the hell of Parisian streets,
And Venetian chills,
The distant aroma of lemon groves
And the smoky towers of Cologne

We love the flesh - its flavor and its color,
And the stifling, mortal scent of flesh
Is it our fault if your skeleton cracks
In our heavy, tender paws?

When pulling back on the reins
Of playful, high-spirited horses,
It is our custom to break their heavy backs
And tame the stubborn slave girls

Come to us! Leave the horrors of war,
And come to our peaceful embrace!
Before it's too late - sheathe your old sword,
Comrades! We shall be brothers!

But if not - we have nothing to lose,
And we are not above treachery!
For ages and ages you will be cursed
By your sickly, belated offspring!

Throughout the woods and thickets
In front of pretty Europe
We will spread out! We'll turn to you
With our Asian muzzles.

Come everyone, come to the Urals!
We're clearing a battlefield there
Between steel machines breathing integrals
And the wild Tatar Horde!

But we are no longer your shield,
Henceforth we'll not do battle!
As mortal battles rages we'll watch
With our narrow eyes!

We will not lift a finger when the cruel Huns
Rummage the pockets of corpses,
Burn cities, drive cattle into churches,
And roast the meat of our white brothers!

Come to your senses for the last time, old world!
Our barbaric lyre is calling you
One final time, to a joyous brotherly feast
To a brotherly feast of labor and of peace!

january 30-th, 1918

© A. Wachtel, I. Kutik and M. Denner

Marco Polo describes Russia - Марко Поло: 'Здесь рассказывается об области Руссия...'

« Руссия — это огромная про-винция, располо-женная на Севере. Там живут хрис-тиане, которые придерживаются греческого испо-ведания. Царей там множество. Язык у них свой. Люди там простые и весьма красивые и румяные — как мужчины, так и женщины. Они румяны и белы. Там множество укреплённых въездов и дорог. И они никому не платят дань, разве что только часть из них - одному из царей Запада, татарину, который зовётся Тохтай. <...> Страна эта не торговая, зато в ней изобилие дорогих мехов, ибо там водятся соболя, горностаи, белки, эрколины и лисицы. А ещё много воска. И ещё серебряные рудники, где в больших количествах можно обнаружить серебро. Эта область, Россия, настолько велика, что простирается до самого моря-Океана. И в этом море расположено множество островов, где обитают кречеты и соколы-пилигримы, которые вывозятся оттуда в разные страны. От Руссии до Норвегии путь короток, но этим путём не пользуются из-за великого холода. А кабы не холод, то можно было путешествовать очень быстро.

Надо вам сказать, в России стоит такой крепкий мороз, что люди едва могут от него укрыться. Холод настолько сильный, какого нигде в другой стране мира не встретишь, и если бы не многочисленные ступы, то людям бы никоим образом не удалось избежать гибели на морозе. Ступы эти поставлены очень часто, их строят знатные и богатые люди из благочестия - подобно тому, как у нас возводят приюты. И в этих ступах всякий человек может укрыться, когда ему потребуется. Ведь в стране этой царит такой сильный холод, что, когда люди возвращаются к себе домой или направляются по делам из одного места в другое, они обледеневают прежде, чем, покинув первую ступу, добираются до второй. Вот почему эти ступы расположены так часто - на расстоянии примерно шестидесяти шагов друг от друга. Согревшись, человек выходит и направляется к следующей ступе, однако замерзает еще до того, как окажется на ее пороге. Он тут же входит внутрь, согревается, согревшись, выходит и идет к третьей, там опять согревается и поступает так, покуда не доберётся до своего дома или места, куда шёл. Оттого они обычно передвигаются бегом - дабы не слишком замёрзнуть, перемещаясь от одной ступы к другой. Нередко случается, что человек, который не знает, как одеться, или какой-нибудь старик, который быстро идти не может, или хилый телосложением, или тот, чей дом расположен слишком далеко от первой ступы, замерзает но дороге и падает на землю. Там бы они и померли, но другие подхватывают их, несут внутрь ступы и раздевают, чтобы тело согрелось и возвратилось к жизни. А ступы эти сложены из толстых брёвен, выложенных по квадрату одно на другое, причём так плотно, что между ними никакой щели не видать, А щели заделаны известью и всем прочим, поэтому внутрь не проникнуть ни ветру, ни холоду. Сверху, на крыше, расположено одно окно, через которое выходит дым, когда разводят огонь, чтобы нагреть их. В этой стране лесов изобилие, поэтому люди не жалеют дров. Они разводят большой огонь, и, когда поленья горят и поднимается дым, они открывают верхнее окно, через которое дым наружу выходит, а как только дым перестаёт идти, закрывают окно толстым куском войлока, внутри остаются угли, которые поддерживают тепло и жар в ступах. В нижней части, а именно с боку ступы, расположено окно, закрытое большим и толстым куском войлока, и это окно они открывают, когда не дует ветер и хочется, чтобы внутри стало светло. Если же дует ветер и им хочется света, то открывают верхнее окно. Вход внутрь также сделан из войлока. Вот каким образом устроены эти ступы. У некоторых знатных и богатых есть свои ступы. Все дома плотна закрываются — чтобы защитить от холода.
Расскажем вам об одном их обычае. Из меди и зерна они делают превосходное вино, которое называется cerbesia, и устраивают великие попойки, и вот каким образом. Собираются компании мужчин и женщин; в особенности знатных и богатых; иногда по тридцать, иногда по сорок, иногда и по пятьдесят человек, причем и мужи, и жены, и дети — все вместе. И каждая компания назначает себе царя или капитана и правила, что если кто слово непотребное скажет или совершит что-нибудь против правил, то назначенный господином его наказывает. Кроме того, существуют люди, которые держат таверны, где можно купить эту самую выпивку. Компании отправляются в таверны и пьют на протяжении всего дня. И попойки эти называются «здравица». Вечером хозяева таверны подсчитывают выпитое, и каждый вносит положенную долю за себя, а также за свою жену и детей, если они были там…» ("Книга странствий" (серия "Азбука средневековья"), "Азбука-Классика", Санкт-Петребург, 2006, с. 207-209).